метко сказанное русское слово

First published 21 April 2019 @ Listen, Learn, Read

Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовётся слово британца; лёгким щёголем блеснёт и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает своё, не всякому доступное, умно-худощавое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово.

With a profound knowledge of the heart and a wise grasp of life will the word of the Briton echo; like an airy dandy will the impermanent word of the Frenchman flash and then burst into smithereens; finickily, intricately will the German contrive his intellectually gaunt word, which is not within the easy reach of everybody. But there is never a word which can be so sweeping, so boisterous, which would burst out so, from out of the very heart, which would seethe so and quiver and flutter so much like a living thing, as an aptly uttered Russian word!

I learned my Russian (I flatter myself that I know it rather well) from my mum. She wasn’t a language teacher: she taught PE, art and technical drawing at school. Although her mother tongue was Ukrainian, she spoke it rarely and did not attempt to teach us any. I remember just a few of Ukrainian sayings [1], and she would mark those as such, often introducing them with «как говорил/а …» (“as … said”) [2]. Her written Russian was impeccable (I don’t recall a single spelling or grammatical mistake in her letters, no corrections either, but clearly I am not objective here), while her spoken language was simple and sophisticated at the same time. And she always found a perfect time and place for that aptly uttered Russian word.

The sources of those words were too many, ranging from colloquialisms, folk songs and proverbs to Krylov, Pushkin, Gogol to modern authors, like Vysotsky and Zhvanetsky.

Sometimes she deliberately used a patently non-standard [3] or “illiterate” word, typically borrowed from her students (e.g. чумадан instead of чемодан).

Here is a list of some words and expressions of велимог [4] I heard from my mum a lot. It’s very incomplete but, as she used to say, хорошего понемножку.

__________________________________________________

  1. Here they are, all four of them.
    1. Їж, поки рот свіж.
    2. Коли як, коли як (коли збуваються, коли ні).
    3. На тобі, Боже, що мені негоже.
    4. Що ваші роблять? — Пообідали та й хліб жують!
  2. She would always give the due credit for Russian sayings too.
  3. For example, back-formed words, such as одуванодуванчик, пёхомпешком, толкачи ← толкачики.
  4. Short for «великий, могучий, правдивый и свободный русский язык», “great, mighty, true and free Russian language” (after Turgenev).
  5. The word фазенда (fazenda) became popular in the USSR after the Brazilian soap opera Escrava Isaura.

давайте познакомимся

Ланцелот. Как тебя зовут?
Кот. Машенька.
Ланцелот. Я думал — ты кот.
Кот. Да, я кот, но люди иногда так невнимательны.

We start learning a foreign language with easy stuff. Really easy stuff. Say, introducing ourselves. Let’s assume that we all speak in “complete sentences”, that is, the ones containing both subject and predicate — even though we can do without them very well in real-life introductions [1]:

“Alex.”
“Liz. Nice to meet you.”
“You too.”

But I am sure your teacher will insist on complete sentences, so let’s try not annoy them, in whatever language [2]:

  1. — I’m Liz.
  2. — Je m’appelle Isabelle.
  3. — Me llamo Isabel.
  4. — Ich heiße Lise.
  5. — Меня зовут Лиза.

Whoa, wait a minute, you say. Are these really the same?

Of course not. The literal translation of the French sentence [2b] will be “I call myself Isabelle”, where we find a form of the reflexive verb s’appeler “to call oneself”. Likewise, in Spanish [2c], me llamo (first person singular of the reflexive verb llamarse) means “I call myself”, except there is no “I” in this phrase. It is possible to put the personal pronoun there, for the sake of “completeness”: Yo me llamo Isabel, but it is not really necessary.

The German version „Ich heiße“ also can be translated as “I call myself”, except there is no “myself” in the sentence [2d]: the verb heißen, although not reflexive, already means “to call oneself”.

«Меня зовут Лиза» [2e] superficially looks similar to “Me llamo Isabel”, or, at least, this was what I thought when I first heard the “Me llamo” construction. But no. There is no reflexive verb in [2e]. Instead, we have a “normal” transitive verb звать. The literal translation would be “They call me Liz”. Except there is no “they” either. And thus, no subject. But is it then a complete sentence?

Yes it is. We can’t add subject to it without changing its sense. «Они меня зовут Лиза» implies that it is only a specified group of people (они) who call me so (while my real name could be different).

So what is complete sentence anyway? I’m afraid this is the moment to delve into Russian grammar a bit deeper.

First, we need to make distinction between complete/incomplete and two-member/one-member sentences. Two-member sentences (двусоставные предложения) are those boring classical ones with both subject and predicate. One-member sentences (односоставные предложения) have either subject or predicate but not both. For instance, nominal sentences (назывные предложения) have at least one subject (подлежащее) but no predicate:

Зима!.. Крестьянин, торжествуя
На дровнях обновляет путь…

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.

Чудное море! Чёрное море!
О, этот блеск плюс плеск близкой волны!

Sometimes, nominal sentences consist of just one word (so-called sentence word):

Лето. Жара. Мухи.

In Russian, there are several classes of one-member sentences that only have a predicate (сказуемое) but no subject. For example, impersonal sentences (безличные предложения), which also could be composed of single word:

Темно. “It’s dark.”
Вечерело. “It was getting dark.”
Холодает. “It’s getting cold.”

And yet they are compete, self-sufficient sentences.

In indefinite-personal sentences (неопределённо-личные предложения), the agent is either not important or unknown. The predicate is a verb in third person plural.

Мне позвонили. “I got a call.”
Его уволили. “He was fired.”
Говорят, что кур доят. “They milk chickens, they say.” (Don’t believe every thing you hear.)

«Меня зовут Лиза» belongs to this class too. One can also say «Меня зовут Лизой». What happens here? The name is changed from nominative (Лиза) to instrumental (Лизой). Some argue that using the instrumental case is more correct, or even the only correct. The reasoning here, I imagine, is as follows. The nominative case answers the questions кто? (who?) and что? (what?). Let’s ask Liz:

    Кто Вас зовут?

No, that’s wrong. We already know that in this situation “who” is irrelevant — that’s why they omit “they” from the sentence. The proper way to ask is

    Как Вас зовут? *

This, however, is the domain of the instrumental case which, in a schoolbook, answers the questions кем? (by whom?) and чем? (by what?) but also как? каким образом? (how?). On the other hand, it could be that the nominative in [2e] is in fact the vocative which, by the way, is called in Russian звательный падеж:

    — Меня зовут: «Лиза!»

As the vocative form is identical to nominative and nobody hears the punctuation marks, we just stick to nominative. But, as I said, both forms are correct, it’s a matter of personal taste.

Кавалергард, генерал, сам крупный богатый помещик, и зовут его Павлом Петровичем… [Inst.]

Меня зовут Алексей Васильевич Турбин… [Nom.]

Instead of звать, one can use называть, кликать, величать, the meaning is the same:

В некотором селе жили два соседа: Иван Богатый да Иван Бедный. Богатого величали «сударем» и «Семенычем», а бедного — просто Иваном, а иногда и Ивашкой.

Меня называли орлёнком в отряде,
Враги называли орлом.

Яков Шведов, «Орлёнок»

Веди нас к старшему, какого Александром Анисимычем кличут!

Михаил Шолохов, «Поднятая целина»

More informal, colloquial variant is «Меня звать Лиза» (or «Меня звать Лизой»). This is an example of infinitive sentence (инфинитивное предложение), which sometimes is considered a type of impersonal sentence.

— Как звать-то? — спросил поп, благословляя.
— Фёклой зовут.

Михаил Зощенко, «Исповедь»

Just like French and Spanish, Russian has reflexive verbs, viz. зваться and называться, which mean “to call oneself”. Why can’t we use them?

Я — поэт, зовусь я Цветик.
От меня вам всем приветик.

Николай Носов, «Приключения Незнайки и его друзей»

Я называюсь Колобком, я всем и каждому знаком.

These are complete two-member sentences, with subject (я) and predicate (зовусь, называюсь). Here too, one can put the name in either nominative or instrumental. Цветик seems to prefer former, Колобок latter.

In normal everyday Russian though you won’t hear introductions like «Я зовусь Лиза» or «Я называюсь Лиза». The verb называться is extremely common and is used in connection with the names of objects, living beings, places, organisations, works of art — in short, everything but personal names.

Заведение называлось «Улыбка». Я улыбнулся и пошел дальше.

If this verb is ever placed next to the name of a person, it is done for a somewhat comic effect:

Человечек был буфетчиком в Варьете и назывался Андрей Фокич Соков.

Так что я сейчас называюсь гвардии ефрейтор Вознесенский и служу при майоре Вознесенском связным.

Валентин Катаев, «Сын полка»

The verb зваться can be used to talk about somebody else’s personal names:

Итак, она звалась Татьяной.

«Евгений Онегин»

Звался он Луи Второй…

Леонид Дербенёв, «Всё могут короли»

A beautiful poem by David Samoylov makes use of both reflexive (звалась) and transitive (звали) verbs and, curiously, has names (of winters) in both nominative and instrumental:

Давид Самойлов
Названья зим

У зим бывают имена.
Одна из них звалась Наталья.
И были в ней мерцанье, тайна,
И холод, и голубизна.

Еленою звалась зима,
И Марфою, и Катериной.
И я порою зимней, длинной
Влюблялся и сходил с ума.

И были дни, и падал снег,
Как тёплый пух зимы туманной.
А эту зиму звали Анной,
Она была прекрасней всех.

Another common way to introduce ourselves is similar to the English one. «Я — Лиза» is an almost literal translation of “I am Liz”, except there is no “am”. In modern Russian есть, the present tense form of the verb быть “to be”, is normally omitted.

— Тише, молчать, — отвечал учитель чистым русским языком, — молчать или вы пропали. Я Дубровский.

А. С. Пушкин, «Дубровский»

Голубков. Как? Вы русский? А я вас принял за француза. Как я рад!
Антуан. Так точно, я русский. Я — Грищенко.

Булгаков, «Бег»

— Я — Швондер, она — Вяземская, он — товарищ Пеструхин и Жаровкин.

Булгаков, «Собачье сердце»

In the last quote, Mr. Schwonder introduces not only himself but the rest of his entourage.

Interestingly, the future forms of быть such as будешь and especially будете and будет, can be present when asking about one’s name (origin, occupation etc.):

Бунша (Милославскому). Я извиняюсь, вы кто же такой будете?
Милославский. Кто я такой буду, вы говорите? Я дожидаюсь моего друга Шпака.

Булгаков, «Иван Васильевич»

If it sounded slightly old-fashioned already in the last century, the Strugatsky brothers predicted that by the 23rd century this particular use of будет will die out completely, as illustrated by the misunderstanding between 20th– and 23rd-century interlocutors, respectively:

— А отец ваш, извините, кем будет?
Кем будет? Наверное, так и останется мелиоратором.

Братья Стругацкие, «Попытка к бегству»

“And your father, I beg my pardon, who might he be?”
Who will he be? Most likely, he will remain a land ameliorator.”

Arkady and Boris Strugatsky, Escape Attempt

So, both two-member and one-member sentences can be complete (полные предложения). Also, both two-member and one-member sentences can be incomplete (неполные предложения). This happens when some formally necessary member(s) such as subject, predicate or object are omitted but the meaning of the sentence is clear from the context or situation.

Женя. Вас как зовут?
Надя. Надя.
Женя. Меня Женя.

Here, only the first sentence is complete (although, as we know, it’s one-member). The rest are incomplete and their meaning cannot be understood out of context.

Let’s start again.

    — Давайте познакомимся.

As mentioned before, Russian reciprocal verbs can lose all elegance in English translation. For example, познакомиться is “to introduce oneselves to each other”, so «Давайте познакомимся» is “Let’s introduce ourselves to each other” or “Let’s get acquainted”. No wonder English speakers never say anything like that before embarking on actual introductions.

This is how the dialogue [1] goes in Russian:

— Я Саша.
— Лиза. Очень приятно.
— Взаимно.

By now you know that one-word sentence «Лиза» could be one of several things. It could be either incomplete one-member sentence «Меня зовут Лиза» or (also incomplete) two-member sentence «Я Лиза». It even could be a complete (one-member) nominal sentence that uses vocative: «Лиза!» In the end, it doesn’t matter: your name in nominative will suffice.

— Максудов, — сказал я с достоинством.

Булгаков, «Театральный роман»

— Изя Кацман, — представился он бархатным голосом. — Мусорщик.
— Сельма Нагель, — лениво отозвалась Сельма, протягивая руку. — Шлюха.

Братья Стругацкие, «Град обреченный»

— Гроссмейстер О. Бендер! — заявил Остап, присаживаясь на стол. — Устраиваю у вас сеанс одновременной игры.

__________________________________________________

* I prefer «Как Вас зовут?» to «Как тебя зовут?» because it is more polite: you really have to know another person’s name before even thinking of switching to ты or “тыкать”.

их нравы

In Russian, possessive pronouns (притяжательные местоимения) agree with the noun of the possessed, or possessee, in case, gender, and number. To be more precise, this is the case for the first person, мой (my), наш (our), твой (thy) and ваш (your). In the third person singular, we don’t care about case, gender, and number of the possessee anymore, however the distinction is made between masculine and neuter его (his, its) and feminine её (her). Finally, for the third person plural possessor, the unique form их (their) is used. You can’t go wrong with их. Well, almost.

Possessor
Number → Singular Plural Self
Person → 1 2 3 1 2 3
m n f
Possessee
Nom m мой твой его его её наш ваш их свой
n моё твоё его его её наше ваше их своё
f моя твоя его его её наша ваша их своя
pl мои твои его его её наши ваши их свои
Gen m моего твоего его его её нашего вашего их своего
n моего твоего его его её нашего вашего их своего
f моей твоей его его её нашей вашей их своей
pl моих твоих его его её наших ваших их своих
Dat m моему твоему его его её нашему вашему их своему
n моему твоему его его её нашему вашему их своему
f моей твоей его его её нашей вашей их своей
pl моим твоим его его её нашим вашим их своим
Acc m an моего твоего его его её нашего вашего их своего
m in мой твой его его её наш ваш их свой
n моё твоё его его её наше ваше их своё
f мою твою его его её нашу вашу их свою
pl an моих твоих его его её наших ваших их своих
pl in мои твои его его её наши ваши их свои
Ins m моим твоим его его её нашим вашим их своим
n моим твоим его его её нашим вашим их своим
f моей твоей его его её нашей вашей их своей
pl моими твоими его его её нашими вашими их своими
Prep m моём твоём его его её нашем вашем их своём
n моём твоём его его её нашем вашем их своём
f моей твоей его его её нашей вашей их своей
pl моих твоих его его её наших ваших их своих

The word Ваш (capitalised in written Russian) is the polite form of second-person singular or plural possessive pronoun. Grammatically, it behaves exactly like ваш, even if you address just one person, for example «Ваше величество» (Your Majesty). When we talk about the single royal, say the Queen, in the third person, we should utilise the third person singular, i.e. «её величество» (Her Majesty), not «их величество», if we don’t want to sound illiterate. Note that Russian styles such as величество (Majesty), высочество (Highness), сиятельство, светлость, превосходительство (Excellency), преосвященство (Holiness) etc. are invariably neuter.

The reflexive-possessive pronoun свой does not have analogue in English. It always points to the subject of the sentence irrespectively of the person, gender, and number of that subject. It could be roughly translated as “one’s own”… except that “own” has its own exact analogue, собственный. This latter is used to amplify the sense of possession, so свой собственный stands for “one’s very own”.

With свой, we avoid possible tautology. For example, «у тебя есть своя машина» is better than somewhat repetitive «у тебя есть твоя машина». Another reason to use свой is to sound a bit less personal. In the sayings like «своя рубашка ближе к телу», the subject (the owner of this proverbial shirt) is not identified, probably because «моя рубашка ближе к телу» would sound too mean. It sounds mean enough as it is.

Russian possessive pronouns can be nominalised as to refer to (a group of) people. For example, the word наши also means “our people” and in times of war was often used as an antonym of враги “enemy”. The idiom «и нашим и вашим» (literally, “both to ours and to yours”) is a (shorter!) Russian equivalent of “hold with the hare and run with the hounds”. Likewise, свой or свои could mean “one’s kin” or “friend” as in «Свой среди чужих, чужой среди своих», “At home among strangers, a stranger among his own”.

Моей душе покоя нет My heart is sair
Сын или Бог, я твой Son or God, I’m thine
Первая его работа вызвала большой шум. His first work caused quite a stir.
Но, к великому её сожалению, банка оказалась пустой. But to her great disappointment it was empty.
Отче наш Our Father
Их нравы Their morals
Свои люди — сочтёмся It’s a Family Affair — We’ll Settle It Ourselves

The Soviet-era posters used a lot of наш while reserving их for the enemy.

Разгильдяев с производства гони: наши машины портят они
Kick the slobs out of the production line, they damage our machinery

Трудовой народ, строй свой Воздухофлот!
Workers, build your own Air Fleet!

Ребята! Ваша шалость с огнём приводит к пожару
Children! Your messing around with fire leads to conflagration

Добьём немецко-фашистских захватчиков в их берлоге!
Let’s finish off the Nazi invaders in their lair!

Printable table of Russian possessive pronouns

definitely deceased

You can’t beat the classification of human mortality by the master coffin maker Bezenchuk. Ditto the classification of avian mortality by Monty Python.

We used the famous sketch in the intermediate English class during the CELTA course I attended in Las Palmas de Gran Canaria. The students were asked to — and did — find all the words and expressions related to the poor bird’s state.

Customer. Hello, I wish to register a complaint… Hello? Miss?
Shopkeeper. What do you mean, miss?
Customer. Oh, sorry, I have a cold. I wish to make a complaint.
Shopkeeper. Sorry, we’re closing for lunch.
Customer. Never mind that, my lad, I wish to complain about this parrot that I purchased not half an hour ago from this very boutique.
Shopkeeper. Oh yes, the Norwegian Blue. What’s wrong with it?
Customer. I’ll tell you what’s wrong with it. It’s dead, that’s what’s wrong with it.
Shopkeeper. No, no, it’s resting, look!
Customer. Look, my lad, I know a dead parrot when I see one and I’m looking at one right now.
Shopkeeper. No, no sir, it’s not dead. It’s resting.
Customer. Resting?
Shopkeeper. Yeah, remarkable bird the Norwegian Blue, beautiful plumage, innit?
Customer. The plumage don’t enter into it — it’s stone dead.
Shopkeeper. No, no — it’s resting.
Customer. All right then, if it’s resting I’ll wake it up. Hello, Polly! I’ve got a nice cuttlefish for you when you wake up, Polly Parrot!
Shopkeeper. There, it moved.
Customer. No, he didn’t. That was you pushing the cage.
Shopkeeper. I did not.
Customer. Yes, you did. Hello, Polly, Polly! Polly Parrot, wake up! Polly! Now that’s what I call a dead parrot.
Shopkeeper. No, no, it’s stunned.
Customer. Look, my lad, I’ve had just about enough of this. That parrot is definitely deceased. And when I bought it not half an hour ago you assured me that its lack of movement was due to it being tired and shagged out after a long squawk.
Shopkeeper. It’s got to be pining for the fjords.
Customer. Pining for the fjords, what kind of talk it that? Look, why did it fall flat on its back the moment I got it home?
Shopkeeper. The Norwegian Blue prefers kipping on its back. Beautiful bird, lovely plumage.
Customer. Look, I took the liberty of examining that parrot, and I discovered that the only reason that it had been sitting on its perch in the first place was that it had been nailed there.
Shopkeeper. Well of course it was nailed there. Otherwise it would muscle up to those bars and voom!
Customer. Look, matey, this parrot wouldn’t voom if I put four thousand volts through it. It’s bleeding demised.
Shopkeeper. It’s not, it’s pining.
Customer. It’s not pining, it’s passed on. This parrot is no more. It has ceased to be. It’s expired and gone to meet its maker. This is a late parrot. It’s a stiff. Bereft of life, it rests in peace. If you hadn’t nailed it to the perch, it would be pushing up the daisies. It’s rung down the curtain and joined the choir invisible. This is an ex-parrot.
Shopkeeper. Well, I better replace it then.
Customer. If you want to get anything done in this country you’ve got to complain till you’re blue in the mouth.
Shopkeeper. Sorry, guv, we’re right out of parrots.
Customer. I see, I see. I get the picture.
Shopkeeper. I’ve got a slug.
Customer. Does it talk?
Shopkeeper. Not really, no.
Customer. Well, it’s scarcely a replacement, then, is it?

it’s as cheap sitting as standing

But that Saturday morning, end of October, instead of trying to write a poem, he suddenly and without knowing why began to write out all he could remember of the sayings and turns of phrase his mother and her mother and her sister had reached for to colour and solemnify their speech. They came in a rush in no particular order, he heard them in the women’s voices, distinct voices, but any of the three women might have spoken them out of the stock they held in common for the family down the generations on the female side. Listening, he wrote: little pigs have big ears, least said soonest mended, enough’s as good as feast, face like a wet Whit Week, love locked out, like death warmed up, the ever open door, black as the chimney back, better to be born lucky than rich, pots for rags, he had a good home and he left, like feeding a donkey strawberries, waste not want not, made up no grumbling, rise and shine, sooner keep you a week than a fortnight, I’ll make one less, it’s as cheap sitting as standing…

David Constantine, Strong Enough to Help

más expresiones canarias

expresiones canarias

Since last October, I have been attending and thoroughly enjoying Spanish classes organised by CEPA (Centro de Educación de Personas Adultas) Fuerteventura Norte. But every good thing comes to an end: we had our last class today. Unfortunately, it is not clear if the classes will even continue next academic year, what with all the disgraceful budget cuts.

One evening I walked in the classroom and found these on the blackboard. Before the class started, I took care to copy them in my book — to share these colourful expressions with the world!

Canario Castellano
¡Agüita! a ¡Qué pasada! o ¡Cuidado!
amarrar el burro al guayabero b estar ligando
arrancar la penca marcharse, irse
batata, bobomierda, papafrita, tolete tonto, bobo (depende del tono, puede ser en broma o insulto)
enterao de la caja el agua persona que lo sabe todo (despectivo), un listillo
estar como un pejín c estar delgado
¡Fuerte chiquillo cocúo / morrúo! ¡Qué persona testaruda!
ir embalao d / follao ir muy rápido
¡Ñoss! e / ¡Choss! f para expresar algo exagerado
tener el rabo torniao g estar del mal humor, enfadado
  1. Es una expresión popular canaria, muy utilizada en Tenerife, que se dice como coletilla cuando alguien lee, oye o ve algo que le impresiona o llama la atención especialmente, ya sea por su novedad, curiosidad, ironía o porque le resulta escandaloso o impactante (¿Qué es agüita?)
  2. Guayabero means guava tree. But why one would tie the donkey to the guava tree? Maybe because he is after guayabas? Guayaba means not only guava fruit but also young girl.
  3. pejín a small fish, salted and dried (from pez)
  4. embalado fast (from bala bullet)
  5. Also ¡Ñohh! Estoy sorprendido por lo que acabo de ver u oír (from coño)
  6. Superlativo de ¡Ñohh!
  7. torniao = torneado, torcido

classification of human mortality

Умерла Клавдия Ивановна, — сообщил заказчик.
— Ну, царствие небесное, — согласился Безенчук. — Преставилась, значит, старушка… Старушки, они всегда преставляются… Или богу душу отдают, — это смотря какая старушка. Ваша, например, маленькая и в теле, — значит, преставилась… А например, которая покрупнее да похудее — та, считается, богу душу отдает…
— То есть как это считается? У кого это считается?
— У нас и считается. У мастеров. Вот вы, например, мужчина видный, возвышенного роста, хотя и худой. Вы, считается, ежели, не дай бог, помрёте, что в ящик сыграли. А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, приказал долго жить. А если кто чином поменьше, дворник, например, или кто из крестьян, про того говорят — перекинулся или ноги протянул. Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора или из начальства кто, то считается, что дуба дают. Так про них и говорят: «А наш-то, слышали, дуба дал».
Потрясенный этой странной классификацией человеческих смертей, Ипполит Матвеевич спросил:
— Ну, а когда ты помрёшь, как про тебя мастера скажут?
— Я — человек маленький. Скажут: «гигнулся Безенчук». А больше ничего не скажут, — и строго добавил: — Мне дуба дать или сыграть в ящик — невозможно. У меня комплекция мелкая…

“Claudia Ivanovna’s dead,” his client informed him.
“Well, God rest her soul,” said Bezenchuk. “So the old lady’s passed away. Old ladies pass away… or they depart this life. It depends who she is. Yours, for instance, was small and plump, so she passed away. But if it’s one who’s a bit bigger and thinner, then they say she has departed this life…”
“What do you mean ‘they say’? Who says?”
“We say. The undertakers. Now you, for instance. You’re distinguished-lookin’ and tall, though a bit on the thin side. If you should die, God forbid, they’ll say you popped off. But a tradesman, who belonged to the former merchants’ guild, would breathe his last. And if it’s someone of lower status, say a caretaker, or a peasant, we say he has croaked or gone west. But when the high-ups die, say a railway conductor or someone in administration, they say he has kicked the bucket. They say: ‘You know our boss has kicked the bucket, don’t you?’”
Shocked by this curious classification of human mortality, Ippolit Matveyevich asked:
“And what will the undertakers say about you when you die?”
“I’m small fry. They’ll say, ‘Bezenchuk’s gone’, and nothin’ more.”
And then he added grimly:
“It’s not possible for me to pop off or kick the bucket; I’m too small…”